Каталог книг

Мэри Лю Победитель

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Джун и Дэй очень многим пожертвовали и для своего народа, и друг для друга. Но едва появилась надежда, что страна не рухнет в пропасть, как сработала мина замедленного действия. Убийственный штамм чумы, созданный прежним режимом в качестве биологического оружия, пересек границу соседнего государства. Ослабленной Республике предъявлен ультиматум: или она предоставит вакцину, или получит войну с коалицией сверхдержав. Для создания сыворотки нужен носитель вируса – юный Иден, чудом переживший бесчеловечные эксперименты и совсем недавно пошедший на поправку. Но Дэй категорически отказывается спасать страну ценой жизни родного брата, и Джун вынуждена обратиться к третьей силе, чье участие может обойтись слишком дорого.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Лю М. Победитель Лю М. Победитель 349 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Мэри Лю Бэтмен. Ночной бродяга Мэри Лю Бэтмен. Ночной бродяга 328 р. book24.ru В магазин >>
Лю Шичжун Лю Шичжун. История Китайской живописи Лю Шичжун Лю Шичжун. История Китайской живописи 499 р. ozon.ru В магазин >>
Лю Чжэньюнь Меня зовут Лю Юэцзинь Лю Чжэньюнь Меня зовут Лю Юэцзинь 310 р. litres.ru В магазин >>
Лю Чжэньюнь Меня зовут Лю Юэцзинь Лю Чжэньюнь Меня зовут Лю Юэцзинь 409 р. ozon.ru В магазин >>
Татьяна Казакова Зигель, зигель, ай, лю-лю!!! Татьяна Казакова Зигель, зигель, ай, лю-лю!!! 149 р. litres.ru В магазин >>
Мэри Лю Победитель Мэри Лю Победитель 345 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Победитель Мари Лу книга из серии Легенда - бесплатно читать онлайн, скачать FB2

Мэри Лю Победитель

Победитель

скачано: 210 раз.

скачано: 140 раз.

скачано: 122 раза.

скачано: 121 раз.

скачано: 106 раз.

скачано: 83 раза.

скачано: 83 раза.

скачано: 74 раза.

скачано: 63 раза.

1 час 45 мин назад

2 час 39 мин назад

5 дней 16 час 56 мин назад

10 дней 1 час 5 мин назад

13 дней 16 час 32 мин назад

13 дней 17 час 28 мин назад

15 дней 15 час 54 мин назад

16 дней 14 час 38 мин назад

16 дней 20 час 44 мин назад

Это "слава Богу" последняя, или "не дай Бог" нет?

все повторяется, как и в первой книге. интрига отсутствует, а герои вообще "убили". мужик нынче перевелся, а бабы все берут в свои руки. он не добивается ее, а старается держаться на расстоянии.она практически виснет на нем. в общем все сухо, пресно, скучно и банально. в историях об оборотнях должна гореть страсть, огонь, а здесь все течет по течению. не понравилось.

вроде бы и мысль у автора есть, но вот подача подкачала. нет интриги, нет "взрыва" эмоций между героями. она приехала к нему, он тут же трахнул ее и все любоФФ-морковь и прочие "сладости". читать было скучно. рассчитывала, что хоть в конце что-то будет интересное, ан нет - от преснятины сводило челюсть.

Источник:

www.litlib.net

Мари Лу - Победитель - чтение книги онлайн

Мэри Лю Победитель

мишеням. Четыре попадания в яблочко. Я возвращаюсь на дорожку и еще три раза проделываю упражнение. Потом десять раз. Пятнадцать. Все, хватит – сердце, как сумасшедшее, колотится в груди.

Я перехожу на шаг, постепенно выравниваю дыхание. Мысли мечутся в голове. Не повстречай я Дэя, не превратилась бы я со временем в коммандера Джеймсон? Холодного, расчетливого, безжалостного? Разве не вела я себя в точности как она, когда поняла, кто такой Дэй? Разве не я привела солдат – и саму коммандера Джеймсон – к дому Дэя, даже не думая о последствиях для его семьи? Я перезаряжаю пистолет и снова стреляю. Пули попадают в яблочко.

Будь Метиас жив, что бы он сказал о моих поступках?

Нет. Не могу думать о брате, не вспоминая утренние признания Томаса. Я выпускаю последнюю пулю из магазина, потом сажусь посреди дорожки вместе с Олли и роняю голову на руки. Я так устала. Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь убежать от себя прежней. Я лишь повторяю свои ошибки – пытаюсь убедить Дэя снова отдать Республике брата, пытаюсь использовать его на благо страны.

Встаю, отираю пот со лба и направляюсь в раздевалку. Олли устраивается в тенечке у дверей, жадно лакает воду из миски, которую я поставила перед ним. Я спускаюсь по лестнице, сворачиваю за угол. Из-за душевых воздух здесь влажный, единственный экран в конце коридора слегка запотел. Я прохожу мимо дверей в мужские и женские комнаты, доносятся голоса – там дальше кто-то разговаривает.

Еще секунда – и из раздевалки появляется Анден в сопровождении двух телохранителей. Я краснею. Судя по всему, он только что вышел из душа – он без рубашки, сушит полотенцем влажные волосы, сильные мышцы напряжены после тренировки. Белая рубашка, висящая через плечо, резко контрастирует с его оливковой кожей. Один из охранников что-то говорит Андену вполголоса, и я с тревогой думаю: вдруг появились новости о Колониях. Минуту спустя Анден поднимает взгляд и наконец замечает меня. Разговор пресекается.

Возможно, за вежливой улыбкой он скрывает то, что беспокоит его. Он откашливается, отдает полотенце охраннику, накидывает рубашку.

– Извините, что я в таком виде.

Я наклоняю голову, изо всех сил напуская на себя невозмутимость, хотя под их взглядами это дается мне нелегко:

– Не стоит извинений, Президент.

– Ждите меня у лестницы, – приказывает Анден телохранителям.

Те синхронно кивают и оставляют нас наедине. Анден ждет, пока они не исчезнут за поворотом.

– Надеюсь, утром все прошло без проблем, – говорит он, застегивая рубашку; хмурит брови. – Все в порядке?

– Все в порядке, – отвечаю я, не желая возвращаться к признаниям Томаса.

Анден проводит рукой по влажным волосам.

– Значит, ваше утро было добрее, чем мое. Я несколько часов провел в приватных переговорах с президентом Антарктиды, мы просили у них военной помощи в случае вторжения. – Он вздыхает. – Антарктида выражает сочувствие, но угодить им нелегко. Не знаю, удастся ли нам использовать брата Дэя, и не знаю, как убедить Дэя, что это необходимо.

– Его никто не сможет убедить, – отвечаю я, складывая руки на груди. – Даже я. Вы полагаете, я – его слабость, но самая большая слабость Дэя – его семья.

Несколько секунд Анден молчит. Я внимательно разглядываю лицо Президента, пытаясь понять, какие мысли донимают его. Как жесток он бывает, когда не сомневается в правильности того или иного решения, – как он, не моргнув глазом, приговорил к смерти Томаса, как он бросил оскорбление в лицо коммандеру Джеймсон, как, не колеблясь, казнил всякого, кто пытался его уничтожить. За его мягким голосом и добрым сердцем скрывается что-то холодное.

– Не пытайтесь его заставить, – говорю я, и Анден удивленно на меня смотрит. – Я знаю, вы об этом думаете.

Анден застегивает на рубашке последнюю пуговицу.

– Я делаю только то, что вынужден, – тихо говорит он; голос его чуть ли не печален.

Нет. Я никогда не позволю причинить Дэю зло. Такое же, как причинила ему сама.

– Вы – Президент. Вас никто не смеет принуждать. И если вас заботит судьба Республики, вы не сделаете ничего, что превратило бы в вашего врага единственного человека, который пользуется доверием народа.

Слишком поздно, но я прикусываю язык. Люди верят Дэю, но не верят Президенту. Анден морщится, не скрывая эмоций, и, хотя никак не комментирует мое высказывание, я молча выговариваю себе за неудачную формулировку.

– Извините. Я вкладывала в слова иной смысл.

Пауза тянется долго, наконец Анден говорит:

– Все не так просто, как может показаться. – Он качает головой; крохотная капля воды падает с его волос на воротник. – Вы бы поступили иначе? Рискнули бы всей страной ради одного человека? Такое я оправдать не могу. Колонии нападут на нас, если не предоставим им сыворотку, а ответственность за всю эту заваруху лежит на мне.

– Нет, на вашем отце. Не на вас.

– Так я ведь сын своего отца, – отвечает Анден неожиданно суровым тоном. – Какая разница?

Его слова удивляют нас обоих. Я закрываю рот, решив оставить их без комментария, но мысли в голове бешено мечутся. Разница огромная! Но вдруг вспоминаю рассказ Андена о возникновении Республики – о том, какие действия в те первые темные годы были вынуждены предпринять отец Андена и его предшественник. «Ты там поосторожнее, Айпэрис. Как бы тебя не постигла моя участь».

Возможно, не одной мне не помешал бы такой совет.

Что-то на экране в конце коридора привлекает мое внимание – новости о Дэе. Его показывают крупным планом (старые кадры), а потом появляется короткий сюжет из Денверского госпиталя, и хотя большая часть записи вырезана, я все же вижу толпу, собравшуюся перед зданием. Анден поворачивается и тоже смотрит на экран. Люди протестуют? Против чего?

«Дэниел Элтан Уинг госпитализирован для проведения профилактического осмотра, его выпустят завтра».

Анден прижимает руку к уху. Входящий вызов. Он кидает на меня взгляд, потом щелкает микрофоном и говорит:

Молчание. На экране идет репортаж, лицо Андена бледнеет. На мгновение он напоминает мне Дэя – его поразительную бледность на банкете, и тут две эти мысли сливаются в одну, пугающую. Я вдруг понимаю: вот она – та самая тайна, которую Дэй скрывал от меня. Жуткое предчувствие распирает грудь.

– Кто одобрил выпуск репортажа? – яростно шепчет Анден в микрофон. – Следующего раза не будет. Сначала информируйте меня. Ясно?

В горле образуется ком. Закончив разговор, Президент опускает руку и смотрит на меня долгим мрачным взглядом.

– Дэй в больнице, – говорит он.

Он трагически склоняет голову, подается вперед и шепчет мне на ухо. Рассказывает. И внезапно я чувствую, что нетвердо стою на земле. Словно все вокруг идет ходуном, будто никакой реальности не осталось, а я снова в Центральном госпитале Лос-Анджелеса в ту ночь, когда передо мной лежало холодное безжизненное тело Метиаса, а я смотрела на его лицо, уже не узнавая его. Сердце мое останавливается. Весь мир замирает. Этого не может быть.

Не может умирать парень, который расшевелил всю страну.

Еще одну ночь меня держат в госпитале, а потом отпускают домой. Известие уже просочилось в мир – зеваки видели, как меня на каталке завозили в больницу, рассказали другим. Скоро новость распространится, как лесной пожар, слухи пойдут по всему городу. Я был на профилактическом осмотре. Я навещал в больнице брата. Все эти идиотские истории. Только в них никто не верит.

Я целый день наслаждаюсь роскошью настоящей – не больничной – кровати, смотрю на легкий, тающий в воздухе снежок за окном, а Иден, устроившись у меня в ногах, играет в конструктор, подаренный нам Республикой. Он собирает некое подобие робота – прилаживает к магнитному световому кубу (коробочке размером с кулак с маленькими экранами по сторонам) несколько маленьких деталей – руки, ноги и крылья, – и получается небольшой летающий робот-экран. Иден довольно улыбается, глядя на творение своих рук, потом разбирает его и переделывает в ходячего робота, который при остановке начинает показывать новости. Я тоже улыбаюсь, мгновенно загораясь его радостью. Если в Республике и есть что-то хорошее, так это их умение поощрять любовь Идена к созданию всяких штучек. Мы каждую неделю получаем новую игрушку, какие я прежде видел только у детей из богатых секторов. Не знаю, то ли Джун сделала специальный заказ, то ли Анден хочет таким образом компенсировать все несчастья, которые принес нам его отец.

Дошло ли до Джун известие обо мне? Вероятно, дошло.

Иден встает на край кровати и наклоняется, чтобы водрузить на подоконник свое новое создание. Он нащупывает окно, трогает стекло.

– Осторожнее, – предупреждаю я. – Если упадешь и покалечишься, придется вернуться в больницу. А мне там очень не нравится.

– Опять думаешь о ней? – спрашивает брат.

Его прищуренные слепые глаза устремлены на робота, стоящего едва ли в дюйме от него.

– У тебя голос всегда меняется.

– Что? – удивленно моргаю я.

Он смотрит в моем направлении и поднимает бровь – этот жест на его детском лице кажется комичным.

– Да брось ты. Это же очевидно. Кто она тебе, эта Джун? Вся страна сплетничает о вас, а когда она попросила тебя прилететь в Денвер, ты тут же бросился собирать вещички. Ты сказал, чтобы я сообщил ей, если Республика попытается меня забрать. Все равно рано или поздно придется рассказать. Ты все время о ней говоришь.

– Я не говорю о ней все время.

Хорошо, что Иден не видит выражения моего лица. Мне еще предстоит поведать ему о Джун и о том, как она связана с нашей семьей, – еще одна убедительная причина держаться от нее подальше.

– Она – друг, – отвечаю я наконец.

– Она тебе нравится?

Я снова перевожу глаза на дождь за окном.

Иден ждет продолжения, но я молчу, тогда он пожимает плечами и возвращается к своему роботу.

– Ладно, – бормочет он. – Расскажешь, когда захочешь.

И словно по команде в моем наушнике раздается мягкий шум входящего вызова. Я отвечаю и мгновение спустя слышу в наушнике шепот Джун. Она ничего не говорит о моей болезни, просто спрашивает:

– Мы можем поговорить?

Я знал, что рано или поздно она позвонит. Еще секунду я смотрю на играющего Идена.

– Где-нибудь в другом месте, – тихо отвечаю я.

Брат поднимает на меня глаза, мои слова тут же привлекают его внимание. Не хочу портить свой первый день за стенами больницы, сообщая неутешительный прогноз одиннадцатилетнему мальчику.

– Тогда как насчет прогуляться?

Я смотрю в окно. Сейчас, в обеденное время, кафе в нижних этажах вдоль улицы заполнены клерками, все они втягивают в плечи головы под шляпами, шапками, зонтами и капюшонами, все сосредоточены на себе под призрачным мокрым снегом. Наверное, самое время прогуляться, не слишком привлекая внимание.

– Давай тогда так. Приезжай, и мы пройдемся.

– Отлично, – отвечает Джун и отключается.

Десять минут спустя раздается звонок в дверь, и Иден вскакивает на ноги

Источник:

litread.info

Победитель читать онлайн, Мари Лу

Читать онлайн «Победитель»

Copyright © 2013 by Xiwei Lu

© Г. Крылов, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016 Издательство АЗБУКА®

Сан-Франциско, Калифорния, Американская Республика. Население: 24 646 320

Из всех маскировок эта, наверно, моя самая любимая.

Платиновые волосы, подстриженные чуть ниже плеч, выкрашены в контрастный темно-рыжий и собраны сзади в хвостик. Зеленые контактные линзы на голубых глазах смотрятся вполне естественно. Помятая рубашка с крохотными серебристыми пуговицами, поблескивающими в темноте, местами торчит из-за пояса; легкая военная куртка, черные брюки и ботинки со стальными носами сидят как влитые; плотный серый шарф, намотанный на шею, закрывает подбородок и рот. Темная солдатская кепка надвинута на лоб, алая рисованная татуировка на левой стороне лица совершенно меняет облик. При мне неизменные наушник и микрофон. Республика настаивает.

В большинстве городов я бы привлекал еще больше взглядов идиотской гигантской татуировкой – штука, должен признать, довольно приметная. Но здесь, в Сан-Франциско, я не очень выделяюсь на фоне других. Местная мода – первое, на что я обратил внимание, когда мы с Иденом переехали во Фриско восемь месяцев назад: молодежь наносит черные или красные рисунки себе на физиономии, кто-то – маленькие и изящные вроде герба Республики на висках или чего-нибудь в таком роде, кто-то – большие и аляповатые вроде громадного изображения географических очертаний Республики. Сегодня я выбираю довольно нейтральную татуировку – я не настолько предан стране, чтобы малевать ее герб у себя на лице. Оставьте это Джун. А на моей щеке красуются стилизованные язычки пламени. И так сойдет.

Опять бессонница, и я вместо сна гуляю в одиночестве по сектору под называнием Марина, очень похожему, на мой взгляд, на холмистый вариант лос-анджелесского сектора Лейк. Вечер прохладный и очень тихий, ветер с залива несет мелкие брызги. Улицы узкие, мерцают от влаги; изрытые выбоинами здания, возвышающиеся по обеим сторонам (большинство из них такие огромные, что вершины исчезают в низких облаках), совершенно по-разному расписаны выцветшими красными, золотыми и черными красками. По бокам строения укреплены огромными стальными балками для защиты от землетрясений, которые случаются здесь раз в два месяца. Через каждые два дома установлены громадные информационные экраны высотой в пять-шесть этажей, из динамиков несется обычная республиканская пропаганда. Воздух соленый и горький, словно дым и промышленные выбросы смешались с запахом моря, а к ним присоединился еще и слабый душок жареной рыбы. Иногда, поворачивая за угол, я вдруг натыкаюсь на воду, и у меня промокают ботинки. Город уходит прямо в океан, и на горизонте видны сотни наполовину затопленных зданий. Каждый раз, глядя на залив, я вижу руины Золотых Ворот – искореженные останки старинного моста, громоздящиеся у противоположного берега. Мимо меня время от времени стайками проходят люди, но в остальном город погружен в сон. Редкие костры освещают проулки в местах скопления бездомных обитателей сектора. Очень похоже на Лейк.

Впрочем, я думаю, есть и отличия. Скажем, городской стадион Испытаний – пустой и неосвещенный – расположен чуть вдали. Или – здесь меньше полицейских в бедных секторах. Или граффити на стенах. По последним граффити всегда можно получить представление о настроениях горожан. Многие послания из тех, что я видел недавно, выражают поддержку новому Президенту Республики. «Он – наша надежда», – провозглашает одно из них. Другая надпись утверждает: «Президент выведет нас из тьмы». Если хотите знать мое мнение, такие заявления чересчур оптимистичны, но я считаю, их появление – хороший знак. Вероятно, Анден делает правильные шаги. И все же время от времени я вижу другие слова: «Президент – врун». Или: «Промывка мозгов». Или: «Тот Дэй, которого мы знали, мертв».

Ничего не могу сказать. Иногда мне кажется, что доверие между Анденом и народом сродни тонкой ниточке… и эта ниточка – я. К тому же я не исключаю: граффити, выражающие поддержку Президенту, – липа, их пишут специальные чиновники. А почему нет?

С Республикой ни в чем нельзя быть уверенным.

У нас с Иденом во Фриско квартира, конечно, в богатом секторе, носящем название Пасифика, мы живем там с экономкой Люси. Республика должна заботиться о своем самом разыскиваемом шестнадцатилетнем преступнике, ставшем героем. Я помню, как растревожил Люси (крепкую, полную пятидесятидвухлетнюю даму, одетую в цвета Республики), когда она впервые появилась у наших дверей в Денвере.

– Республика назначила меня помогать вам, мальчики, – сказала она, войдя в нашу квартиру; ее глаза тут же остановились на Идене. – Особенно малышу.

И конечно, мне это не понравилось. Ведь я два месяца вообще не выпускал Идена из виду. Мы ели, сидя бок о бок, спали рядышком. Один он никогда не оставался. Я даже у двери туалета стоял, когда он справлял нужду, словно солдаты Республики могли каким-то образом засосать его через вентиляцию, вернуть в лабораторию и распилить там на части.

– Вы Идену не нужны, – отбрил я Люси. – У него есть я. Я забочусь о нем.

Но по прошествии двух месяцев я стал сдавать. Выдавались дни, когда я чувствовал себя хорошо, а случалось, не мог подняться с кровати – так раскалывалась голова. В такие дни Люси брала бразды правления в свои руки, и после нескольких скандалов у нас с ней все кое-как устаканилось. Люси готовит классные пироги с мясом. Она переехала вслед за нами во Фриско. Она гуляет с Иденом. Следит за моим графиком приема лекарств.

Устав идти, я замечаю, что вместо Марины оказался в более богатом соседнем районе. Останавливаюсь перед клубом с металлической табличкой «ОБСИДИАНОВЫЙ ЗАЛ» на двери. Я соскальзываю спиной по стене, сажусь на корточки, кладу руки на колени и ощущаю вибрации музыки. Через ткань брюк чувствую ледяной холодок моей металлической ноги. На здании напротив красное граффити: «Дэй – предатель». Я вздыхаю, извлекаю из кармана серебряный портсигар, достаю длинную сигарету. Провожу пальцами по надписи, вытесненной во всю ее длину: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ГОСПИТАЛЬ САН-ФРАНЦИСКО». Лекарственные сигареты. По рецепту врача. Дрожащими пальцами вставляю ее в рот и закуриваю. Закрываю глаза. Затягиваюсь. Постепенно забываюсь в облачках голубоватого дыма, жду, когда начнется сладостное галлюциногенное действие.

Сегодня оно не заставляет себя ждать. Вскоре постоянная тупая головная боль исчезает, и мир вокруг преображается и мерцает. Я знаю: причиной тому не только дождь. Рядом со мной сидит девушка. Тесс.

Она усмехается – я так хорошо знал эту ее улыбку, когда мы обретались на улицах Лейка.

– Есть новости? – спрашивает она, показывая на информэкран по другую сторону дороги.

Я выдыхаю голубоватый дымок и лениво покачиваю головой:

– Не-а. Я, конечно, видел два-три заголовка, имеющих отношение к Патриотам, но вы, ребята, как сквозь землю провалились. Где ты? Куда держишь путь?

– Ты скучаешь по мне? – отвечает вопросом на вопрос Тесс.

Я вглядываюсь в ее мерцающее изображение. Она такая, какой я помню ее по Лейку: рыже-каштановые волосы сплетены в неаккуратную косичку, глаза большие, светящиеся, добрые и нежные. Маленькая моя Тесс. Что я сказал, когда видел ее в последний раз… после срыва покушения Патриотов на Андена? «Пожалуйста, Тесс… я не могу оставить тебя здесь». Но именно так я и поступил – оставил ее.

Я отворачиваюсь, делаю еще одну затяжку. Скучаю ли я по ней?

– Постоянно, – отвечаю я.

– Ты пытался меня найти, – говорит Тесс, подсаживаясь ближе (клянусь, я чуть ли не чувствую касание ее плеча о мое). – Я знаю, ты ждал новостей на информэкранах, искал связь на радиоволнах, ловил слухи на улицах. Но Патриоты скрываются.

Конечно, они скрываются. С кем им сражаться теперь, когда Анден у власти, а между Колониями и Республикой подписан мирный договор? За что им бороться? Я не могу представить. Наверное, они тоже. Может, и организации такой больше не существует.

– Я так хочу, чтобы ты вернулась, – шепчу я Тесс. – Было бы здорово снова видеть тебя рядом.

Стоит Тесс спросить про Джун, как она исчезает. Вместо нее появляется Джун с длинным хвостиком волос и глазами, в которых мерцают золотые искорки, серьезными внимательными глазами, всегда все подмечающими. Я опускаю голову на колени и закрываю глаза. Даже при виде такой – эфемерной – Джун у меня больно колет в груди. Черт! Как же мне ее не хватает.

Помню, как простился с ней в Денвере перед нашим с Иденом переездом в Сан-Франциско.

– Мы вернемся, можешь не сомневаться, – сказал я в микрофон, пытаясь заполнить неловкую тишину. – Когда закончится курс лечения Идена.

Конечно, я лгал. Мы отправились в Сан-Франциско лечить меня, а не Идена. Но Джун ничего не знала, а потому ответила:

Это случилось почти восемь месяцев назад. С тех пор мы не общались. Не знаю почему: то ли мы оба не хотим беспокоить друг друга и боимся, что другой не захочет говорить. А может, мы оба слишком горделивы, и никто не хочет проявить слабость, выйдя на связь первым. Или я ее не слишком интересую. Но вы знаете, как это бывает. Сначала в молчании проходит неделя, потом месяц, а потом слишком много времени – и попытка связаться с человеком начинает казаться странной и нелепой. Вот я и не рыпаюсь. И потом, что мне ей сказать? Не волнуйся, доктора делают все, чтобы сохранить мне жизнь. Не волнуйся, перед предстоящей опера .

Источник:

knigogid.ru

Terra Incognita

Мэри Лю Победитель

Платиновые волосы, подстриженные чуть ниже плеч, выкрашены в контрастный темно-рыжий и собраны сзади в хвостик. Зеленые контактные линзы на голубых глазах смотрятся вполне естественно. Помятая рубашка с крохотными серебристыми пуговицами, поблескивающими в темноте, местами торчит из-за пояса; легкая военная куртка, черные брюки и ботинки со стальными носами сидят как влитые; плотный серый шарф, намотанный на шею, закрывает подбородок и рот. Темная солдатская кепка надвинута на лоб, алая рисованная татуировка на левой стороне лица совершенно меняет облик. При мне неизменные наушник и микрофон. Республика настаивает.

В большинстве городов я бы привлекал еще больше взглядов идиотской гигантской татуировкой – штука, должен признать, довольно приметная. Но здесь, в Сан-Франциско, я не очень выделяюсь на фоне других. Местная мода – первое, на что я обратил внимание, когда мы с Иденом переехали во Фриско восемь месяцев назад: молодежь наносит черные или красные рисунки себе на физиономии, кто-то – маленькие и изящные вроде герба Республики на висках или чего-нибудь в таком роде, кто-то – большие и аляповатые вроде громадного изображения географических очертаний Республики. Сегодня я выбираю довольно нейтральную татуировку – я не настолько предан стране, чтобы малевать ее герб у себя на лице. Оставьте это Джун. А на моей щеке красуются стилизованные язычки пламени. И так сойдет.

Опять бессонница, и я вместо сна гуляю в одиночестве по сектору под называнием Марина, очень похожему, на мой взгляд, на холмистый вариант лос-анджелесского сектора Лейк. Вечер прохладный и очень тихий, ветер с залива несет мелкие брызги. Улицы узкие, мерцают от влаги; изрытые выбоинами здания, возвышающиеся по обеим сторонам (большинство из них такие огромные, что вершины исчезают в низких облаках), совершенно по-разному расписаны выцветшими красными, золотыми и черными красками. По бокам строения укреплены огромными стальными балками для защиты от землетрясений, которые случаются здесь раз в два месяца. Через каждые два дома установлены громадные информационные экраны высотой в пять-шесть этажей, из динамиков несется обычная республиканская пропаганда. Воздух соленый и горький, словно дым и промышленные выбросы смешались с запахом моря, а к ним присоединился еще и слабый душок жареной рыбы. Иногда, поворачивая за угол, я вдруг натыкаюсь на воду, и у меня промокают ботинки. Город уходит прямо в океан, и на горизонте видны сотни наполовину затопленных зданий. Каждый раз, глядя на залив, я вижу руины Золотых Ворот – искореженные останки старинного моста, громоздящиеся у противоположного берега. Мимо меня время от времени стайками проходят люди, но в остальном город погружен в сон. Редкие костры освещают проулки в местах скопления бездомных обитателей сектора. Очень похоже на Лейк.

Впрочем, я думаю, есть и отличия. Скажем, городской стадион Испытаний – пустой и неосвещенный – расположен чуть вдали. Или – здесь меньше полицейских в бедных секторах. Или граффити на стенах. По последним граффити всегда можно получить представление о настроениях горожан. Многие послания из тех, что я видел недавно, выражают поддержку новому Президенту Республики. «Он – наша надежда», – провозглашает одно из них. Другая надпись утверждает: «Президент выведет нас из тьмы». Если хотите знать мое мнение, такие заявления чересчур оптимистичны, но я считаю, их появление – хороший знак. Вероятно, Анден делает правильные шаги. И все же время от времени я вижу другие слова: «Президент – врун». Или: «Промывка мозгов». Или: «Тот Дэй, которого мы знали, мертв».

Ничего не могу сказать. Иногда мне кажется, что доверие между Анденом и народом сродни тонкой ниточке… и эта ниточка – я. К тому же я не исключаю: граффити, выражающие поддержку Президенту, – липа, их пишут специальные чиновники. А почему нет?

С Республикой ни в чем нельзя быть уверенным.

У нас с Иденом во Фриско квартира, конечно, в богатом секторе, носящем название Пасифика, мы живем там с экономкой Люси. Республика должна заботиться о своем самом разыскиваемом шестнадцатилетнем преступнике, ставшем героем. Я помню, как растревожил Люси (крепкую, полную пятидесятидвухлетнюю даму, одетую в цвета Республики), когда она впервые появилась у наших дверей в Денвере.

– Республика назначила меня помогать вам, мальчики, – сказала она, войдя в нашу квартиру; ее глаза тут же остановились на Идене. – Особенно малышу.

И конечно, мне это не понравилось. Ведь я два месяца вообще не выпускал Идена из виду. Мы ели, сидя бок о бок, спали рядышком. Один он никогда не оставался. Я даже у двери туалета стоял, когда он справлял нужду, словно солдаты Республики могли каким-то образом засосать его через вентиляцию, вернуть в лабораторию и распилить там на части.

– Вы Идену не нужны, – отбрил я Люси. – У него есть я. Я забочусь о нем.

Но по прошествии двух месяцев я стал сдавать. Выдавались дни, когда я чувствовал себя хорошо, а случалось, не мог подняться с кровати – так раскалывалась голова. В такие дни Люси брала бразды правления в свои руки, и после нескольких скандалов у нас с ней все кое-как устаканилось. Люси готовит классные пироги с мясом. Она переехала вслед за нами во Фриско. Она гуляет с Иденом. Следит за моим графиком приема лекарств.

Устав идти, я замечаю, что вместо Марины оказался в более богатом соседнем районе. Останавливаюсь перед клубом с металлической табличкой «ОБСИДИАНОВЫЙ ЗАЛ» на двери. Я соскальзываю спиной по стене, сажусь на корточки, кладу руки на колени и ощущаю вибрации музыки. Через ткань брюк чувствую ледяной холодок моей металлической ноги. На здании напротив красное граффити: «Дэй – предатель». Я вздыхаю, извлекаю из кармана серебряный портсигар, достаю длинную сигарету. Провожу пальцами по надписи, вытесненной во всю ее длину: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ГОСПИТАЛЬ САН-ФРАНЦИСКО». Лекарственные сигареты. По рецепту врача. Дрожащими пальцами вставляю ее в рот и закуриваю. Закрываю глаза. Затягиваюсь. Постепенно забываюсь в облачках голубоватого дыма, жду, когда начнется сладостное галлюциногенное действие.

Сегодня оно не заставляет себя ждать. Вскоре постоянная тупая головная боль исчезает, и мир вокруг преображается и мерцает. Я знаю: причиной тому не только дождь. Рядом со мной сидит девушка. Тесс.

Она усмехается – я так хорошо знал эту ее улыбку, когда мы обретались на улицах Лейка.

– Есть новости? – спрашивает она, показывая на информэкран по другую сторону дороги.

Я выдыхаю голубоватый дымок и лениво покачиваю головой:

– Не-а. Я, конечно, видел два-три заголовка, имеющих отношение к Патриотам, но вы, ребята, как сквозь землю провалились. Где ты? Куда держишь путь?

– Ты скучаешь по мне? – отвечает вопросом на вопрос Тесс.

Я вглядываюсь в ее мерцающее изображение. Она такая, какой я помню ее по Лейку: рыже-каштановые волосы сплетены в неаккуратную косичку, глаза большие, светящиеся, добрые и нежные. Маленькая моя Тесс. Что я сказал, когда видел ее в последний раз… после срыва покушения Патриотов на Андена? «Пожалуйста, Тесс… я не могу оставить тебя здесь». Но именно так я и поступил – оставил ее.

Я отворачиваюсь, делаю еще одну затяжку. Скучаю ли я по ней?

– Постоянно, – отвечаю я.

– Ты пытался меня найти, – говорит Тесс, подсаживаясь ближе (клянусь, я чуть ли не чувствую касание ее плеча о мое). – Я знаю, ты ждал новостей на информэкранах, искал связь на радиоволнах, ловил слухи на улицах. Но Патриоты скрываются.

Конечно, они скрываются. С кем им сражаться теперь, когда Анден у власти, а между Колониями и Республикой подписан мирный договор? За что им бороться? Я не могу представить. Наверное, они тоже. Может, и организации такой больше не существует.

– Я так хочу, чтобы ты вернулась, – шепчу я Тесс. – Было бы здорово снова видеть тебя рядом.

Стоит Тесс спросить про Джун, как она исчезает. Вместо нее появляется Джун с длинным хвостиком волос и глазами, в которых мерцают золотые искорки, серьезными внимательными глазами, всегда все подмечающими. Я опускаю голову на колени и закрываю глаза. Даже при виде такой – эфемерной – Джун у меня больно колет в груди. Черт! Как же мне ее не хватает.

Помню, как простился с ней в Денвере перед нашим с Иденом переездом в Сан-Франциско.

– Мы вернемся, можешь не сомневаться, – сказал я в микрофон, пытаясь заполнить неловкую тишину. – Когда закончится курс лечения Идена.

Конечно, я лгал. Мы отправились в Сан-Франциско лечить меня, а не Идена. Но Джун ничего не знала, а потому ответила:

Это случилось почти восемь месяцев назад. С тех пор мы не общались. Не знаю почему: то ли мы оба не хотим беспокоить друг друга и боимся, что другой не захочет говорить. А может, мы оба слишком горделивы, и никто не хочет проявить слабость, выйдя на связь первым. Или я ее не слишком интересую. Но вы знаете, как это бывает. Сначала в молчании проходит неделя, потом месяц, а потом слишком много времени – и попытка связаться с человеком начинает казаться странной и нелепой. Вот я и не рыпаюсь. И потом, что мне ей сказать? Не волнуйся, доктора делают все, чтобы сохранить мне жизнь. Не волнуйся, перед предстоящей операцией они накачивают меня лошадиными дозами лекарств, стараясь уменьшить проблемную зону в моем мозгу. Не волнуйся, Антарктида может принять меня на лечение в свои продвинутые больницы.

Какой смысл поддерживать отношения с девушкой, в которую безумно влюблен, если ты умираешь?

От этой мысли затылок начинает пульсировать болью. «Так лучше», – говорю себе в тысячный раз. И это правда. Я так давно ее не видел, что воспоминание о нашем знакомстве тускнеет – теперь я реже думаю о том, какую роль она сыграла в смерти моих близких.

В отличие от Тесс, Джун в моих видениях никогда не произносит ни слова. Я пытаюсь не обращать внимания на нечеткий мираж, но она не хочет уходить. Что за дьявольское упрямство?

Наконец я встаю, бросаю окурок на панель и вхожу в Обсидиановый зал. Может быть, ритм и свет прогонят ее из моей системы.

Несколько мгновений я ничего не вижу. В клубе стоит кромешная темнота, а музыка оглушает. Меня тут же останавливают двое громадных охранников. Один кладет тяжелую руку мне на плечо:

– Имя и род войск?

Я не имею ни малейшего желания называть свое настоящее имя.

– Капрал Шустер. ВВС, – говорю я первое, что приходит в голову.

Впрочем, ВВС всегда приходят мне в голову первыми, главным образом благодаря Каэдэ.

– Квартируюсь на базе ВМС номер два.

– Ребята из ВВС сидят там, в конце, недалеко от туалетов, – кивает охранник. – А если услышу, что ты затеял драку с армейскими кабинами, выкину тебя отсюда и утром доложу твоему командиру. Понял?

Я киваю, и меня пропускают. Иду по темному коридору, поднимаюсь на второй этаж и растворяюсь в толпе под мигающими огнями.

На танцплощадке толкутся люди в незаправленных рубашках с закатанными рукавами; мелькают женские платья в тон помятой военной форме. Я нахожу кабинки для ВВС в конце зала. На мою удачу, есть несколько пустых. Я захожу в одну из них, сажусь, забрасываю ноги на мягкое сиденье, откидываю назад голову. Хорошо – хотя бы видение Джун исчезло. От громкой музыки мысли путаются.

Всего через несколько минут я вижу, как через толпу танцующих продирается девушка и направляется ко мне. Щеки у нее раскраснелись, глаза яркие, дразнящие. За ее спиной еще несколько девиц – наблюдают за нами. Я выдавливаю улыбку. Обычно мне нравится привлекать внимание в клубах, но иногда просто хочется закрыть глаза и отдаться хаосу.

Она подходит, прижимает губы к моему уху.

– Простите! – перекрикивает она музыку. – Мои подружки хотят спросить, вы случайно не Дэй?

Меня уже узнали? Я инстинктивно отстраняюсь, трясу головой и усмехаюсь:

– Вы меня не за того приняли, но за комплимент спасибо.

Лицо девушки почти полностью в тени, но я все равно вижу, что его заливает алый румянец. Подружки разражаются смехом. Судя по всему, ни одна мне не поверила.

Незнакомка кидает взгляд через плечо на мигающие синие и золотые огни, потом – снова на меня. Вероятно, подружки подговорили ее пригласить меня.

Пытаясь придумать вежливый предлог для отказа, я разглядываю девушку. В клубе слишком темно, и я вижу только вспышки неона на ее коже и длинный хвост собранных сзади волос, ее матовые губы, растянутые в улыбке, шикарную стройную фигуру, короткое платье и военные ботинки. Слова замирают на языке. Что-то в ней напоминает Джун. За восемь месяцев, что Джун пребывает в должности принцепс-электа, не многие девушки вызывали у меня желание, но теперь, рядом с призрачным двойником Джун, приглашающим меня потанцевать, я разрешаю себе снова загореться надеждой.

– Почему бы и нет? – отвечаю я.

На лице незнакомки появляется широкая улыбка. Когда я выхожу из кабинки и беру ее за руку, подружки испускают удивленный вздох, за которым следуют громкие одобрительные возгласы. Девушка проводит меня через стайку девчонок, я и глазом не успеваю моргнуть, как мы протискиваемся в толпу на площадке и занимаем крохотное пространство в центре танцевального действа.

Я прижимаюсь к ней, она обнимает меня за шею, и мы отдаемся пульсации ритма. Даже в ослепительном свете, среди мелькающих конечностей, я не могу не признать: она хорошенькая. Песня меняется, потом следующая. Понятия не имею, сколько времени мы плывем в море забвения, но когда она подается вперед и прикасается своими губами к моим, я просто закрываю глаза. Я даже чувствую, как сладострастные мурашки пробегают по спине. Она дважды целует меня, рот у нее мягкий и влажный, язык с привкусом водки и фруктов. Я кладу ладонь на поясницу девушки и прижимаю ее к себе, наши тела почти сливаются в одно. Ее поцелуи наливаются страстью.

«Она – Джун», – твержу я себе, поддаваясь этой фантазии. Глаза мои закрыты, в голове туман от галлюциногенных сигарет, и я вполне могу поверить своему воображению: могу представить, как мы здесь целуемся, как у меня перехватывает дыхание. Девушка, вероятно, замечает перемену в моем настроении, внезапный голод и желание: я чувствую, как ее губы растягиваются в ухмылке. Она – Джун. Темные волосы Джун касаются моего лица, длинные ресницы Джун порхают по моим щекам, руки Джун обхватывают мою шею, тело Джун трется о мое. Я испускаю едва слышный стон.

– Идем, – страстно шепчет она. – Подышим воздухом.

Сколько времени прошло? Я не хочу выходить: тогда придется открыть глаза, и Джун исчезнет; вместо нее я увижу незнакомую девицу. Но та тянет меня за руку, и я вынужден оглядеться. Джун, конечно, поблизости нет. Из-за мигающих стробоскопов я несколько мгновений ничего не вижу. Она ведет меня через толпу на танцполе и дальше по темному коридору клуба на улицу через никак не обозначенную заднюю дверь. Мы оказываемся в тихом проулке. Здесь лишь несколько тусклых фонарей, придающих всему вокруг призрачный зеленоватый оттенок.

Она прижимает меня к стене и топит в поцелуе. Кожа у нее влажная, и я чувствую под пальцами ее мурашки. Я отвечаю на поцелуй и слышу тихий удивленный смешок, когда разворачиваю ее и прижимаю к стене.

«Она – Джун», – не устаю повторять я. Мои губы жадно впиваются в ее шею, я ощущаю запах дыма и духов.

И тут слышу в наушнике слабый фоновый шум, будто идет дождь или жарят яичницу. Стараюсь не обращать внимания на вызов, даже когда в ушах звучит мужской голос. Вот уж не вовремя.

Я не отвечаю. Пошел вон. Я занят.

Несколько секунд спустя снова:

– Мистер Уинг, говорит капитан Дэвид Гузман из Денверской патрульной службы, подразделение четырнадцать. Я знаю – вы меня слышите.

Опять он. Бедняга капитан, ему всегда дают задание связаться со мной. Вздыхаю и отстраняюсь от девушки.

– Извини, – говорю я, переведя дыхание, затем напускаю на лицо виноватое выражение и показываю на ухо. – Дай мне минутку.

Она улыбается и разглаживает на себе платье.

– Пойду внутрь. Найдешь меня.

С этими словами она открывает дверь и исчезает в клубе.

Я включаю микрофон и медленно иду по проулку.

– Что вам надо? – спрашиваю раздраженным шепотом.

Капитан вздыхает и передает послание:

– Мистер Уинг, завтра вечером в День независимости желательно ваше присутствие в бальном зале Капитолийской башни. Вы можете ответить отказом. – Он добавляет себе под нос: – Как вы обычно и делаете. Но предстоящий банкет – исключительнейшее событие чрезвычайной важности. Если решите присутствовать, утром вас будет ждать частный самолет.

Исключительнейшее событие чрезвычайной важности? Никогда не приходилось слышать столько витиеватых слов в одном предложении. Я закатываю глаза. Каждый месяц меня приглашают на какое-нибудь дурацкое мероприятие вроде бала всех генералов или празднества по случаю отмены Анденом Испытаний. Но я им нужен лишь для того, чтобы показать меня и напомнить людям: «Если вы вдруг забыли – Дэй на нашей стороне!» Смотри, Дэй, не спугни удачу.

Источник:

territaland.ru

Мэри Лю Победитель в городе Липецк

В этом каталоге вы можете найти Мэри Лю Победитель по разумной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть похожие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Транспортировка производится в любой населённый пункт России, например: Липецк, Саратов, Казань.